отпуск мне не светит
солнце как алмаз
за релакс на грядке
скалкой двину в глаз

я лежу на грядке
мордой где сорняк
и передо мною
редьку жрёт слизняк

падай где попало
мест не выбирай
всё равно на грядках
сожран урожай

я уже на море
сыплю в ванну соль
дверь подпёрла шваброй
ты посуду мой

Как ты красив, моряк, иди сюда!
Тебя прибила пенная волна.
Корабль твой лежит на берегу.
Иди ко мне, тебе я помогу!

Здесь злато, сундуки и жемчуга.
Мы так богаты, что сойдешь с ума!
Кораллы, бусы — весь подводный мир!
Как ты, моряк, отчаянно красив!

Палит нещадно солнце нам в глаза.
Смотри — на них русалочья слеза.
Ты для меня как сон и тяжкий хмель.
Пойдём со мною в бездну хоть теперь!

Я плоть от плоти полуптиц — сирен.
Я чую запах мёртвых павших тел.
Я — полурыба, получеловек.
Мне коротать в воде свой долгий век.

Пусть не пугает хищный мой оскал.
Тебя мой рот лишь только целовал.
Добычи много здесь и без тебя.
Я не хочу быть нынче с миром зла.

Ты хочешь — буду я тебе сестра!
Ты благороден, ты мне не чета.
Ответь, герой, синеют строки губ.
Ты дорог мне! Скажу, что даже люб.

Неумолимо море и закат.
Ещё чуть-чуть — вернёт тебя назад.
Поднимет твою голову прилив.
Услышь же зов моих слепых молитв!

Очнись! Тебе так рано погибать!
Тебя ведь ждёт твоя земная мать!
Дыханье смолкло. Белое лицо.
Прощай, моряк! Возьми моё кольцо.

Выхожу как в космос
Ночью в гастроном.
Весь мой планетарий
Потерпел облом.
Цены выше неба,
Что на них глядеть!
Без тортов придётся,
Видно, потерпеть.

Полетели со мной, чудак!
Полетели в подлунный мир!
Ты заканчивай пить коньяк,
Да кальяном дымить в эфир.

Коль задуматься– я не зло.
Огнедышащий? Да и нет.
Просто рыцарям не везло–
Приходили всегда в обед.

Ты не бойся размаха крыл–
Подсажу, я не так велик.
Ты покрепче бока сожми,
Не смотри на драконий лик.

Просто что-то случилось вдруг,
Что драконы ушли в леса.
У меня и Потапыч друг,
И за чаем сидит лиса.

Я для гномов –смешной чудак,
Помогаю им делать медь.
И столярничать я мастак,
Только долго не усидеть.

Оседлай меня, будь так добр!
Помоги мне в моём пути!
Полетели, пока светло!
Подпалил тебя, ты прости.

Она плыла моржом, плыла тюленем,
Мелькали ласты, поднимался хвост.
Её манили крабы и зюйд-весты,
Морских любила форму разных звёзд.
Когда вдруг обнаружилась внезапно
Она среди сетей у рыбака,
Решила: «Я уйду, но только завтра.
Уж завтра – то уйду наверняка».
Рождались дети, обживались избы,
Настраивался очень скудный быт.
И вдруг за печкой обнаружен выступ,
Где шкуру муж её ещё хранит.
Послав: «Привет!», рыбацкому баркасу,
Надев природный свой гидрокостюм,
Она ушла, в воде расклеив ласты,
И не сказав: «гуд бай» или «адью».
Муж долго горевал за самогоном.
Но что поделать? Дети, долг, дела.
Пошёл опять он с гарпуном к затонам,
Где рыба покрупней обычно шла.
Поймались пара камбал и тюленей.
Она пришла. Просила отпустить.
Сказала, что безумно их жалеет
И хватит род тюлений изводить.
Муж сомневался, дева умоляла.
Но хлеба нет, такие, брат, дела.
Пока добыча в мясо превращалась,
Она людское племя прокляла.
И вот теперь одни остались горы, –
Фарерские пустые острова.
И что-то смутно про тюленей помним,
Как превращались в женские тела.

Волосы солёные
Лезут в рот.
На окошке греется
Серый кот.
Дом распахнут ставнями
В новый мир.
Принимаю ветреный
Весь эфир.
Босиком гуляется
По воде.
А вельбот качается
На волне.
Набираю ракушки
Я в подол.
Камешками выложен
Дома стол.
Тени полосатые
На песке.
Наши сны сбываются
Вдалеке.
Счастье пей до донышка,
Не жалей.
В утлое судёнышко
Ты не верь.
Волны разбиваются
В гребнях скал.
А над ними радуга
Как оскал.
Море манит брызгами
Точно хмель,
Разобьёшь судёнышко
Ты о мель.
Платье полосатое
Ты надень,
Бриз сегодня ласковый,
Уж поверь.
Море нынче тёплое,
Точно плед.
Всё не налюбуемся –
Столько лет!

Шершавый бок солёной лодки
И яхта где-то вдалеке.
Морских идиллий зарисовки
На солнце в суженном зрачке.
Горластый хор крикливых чаек
Всё тормошит седой маяк.
Тень волнореза полосами,
Как на песке забытый флаг.
Солёный плед и полотенца,
И солнца жаркого измор.
Но мы оставили там сердце
У гор.

Прощай, десница Посейдона,
В волнах державшая меня,
Обрывы гор и шум прибоя,
И моря тёплая волна.

Прощай, соль моря на ладонях,
Белёсый тоненький песок,
И чудом выросший на соли
Почти иссушенный цветок.

Прощайте, крики шумных чаек,
Следы с водой у пены волн.
И ила шапка небольшая,
Где в море дремлет волнолом.

Мне снятся по ночам цикады,
И шторма ночью грозный вой.
На тёплом пирсе под ногами
Ласкающий пяту прибой.

Ты подарил мне клад заветный –
Рапана ракушку, пейзаж,
И камень с дырочкой заметной.
Теперь он наш.

Солёность моря, крики чаек,
Волн бирюзовых сонный вал.
Ах, пусть не кистью, но словами
Весь день тебя бы рисовал!
И, ракушек набрав на бусы,
Я б веселился, как дикарь.
И, шумы волн сквозь них послушав,
Я рад, что нынче не январь.
Сижу у моря загорелый,
Морская пена бьёт у ног,
И солнца край, восход лелея,
Встаёт над морем, где восток.
Вдыхаю сырости прибрежной
И сыплю пальцами песок.
А к маяку прижался нежно
Белёсый тоненький цветок.

Как-то потеряла
Я себя в шкафу.
Как я ни искала,
Больше не найду.
И, уткнувшись в платья,
Сплю там целый день.
Утро. Понедельник.
На работу — лень.
Выбор очень скуден,
Переполнен шкаф.
Я встаю на цыпки,
Лезу, как жираф.
Мне б, как на картинке,
Гардероб как дом —
Я бы поселилась
И жила бы в нём.
А куда девать мне
Девять пиджаков?
Вдруг я похудею
Килограмм на сто?
Что тогда мне делать?
Что мне надевать?
Блузок вот на вырост
Тоже штучек пять.
Говорите, много?
Нечего надеть!
В каждом этом платье
Вышла раз по шесть.
Шкаф мне слишком узок,
Нужен мне ещё.
Девять кардиганов
Мало на плечо!

Хочешь живого слова –
Вот тебе из Палестин.
Книга уже готова,
Пей её эликсир.
Сердцем вдыхай.
От мрака — лучшее,
Ты поверь!
Мы же, хоть и из праха,
Каждый из нас — не зверь!
Кается Магдалина,
В ясли несут Христа...
Вечная эта Книга
Прямо с небес дана.
Лучше, чем чья-то сага,
Глубже, чем Шаолинь.
Если в душе отвага –
Робость в себе отринь.
Что похвалю я в Книге?
Фабулу? Эпилог?
Даже сквозь тёрн гордыни
Руку протянет Бог.
Что я? Кимвал звенящий
Или пустая медь?
Жизнями дорожащий,
Нам отменяет смерть.
Хочешь ты быть счастливым –
Значит, тебе сюда.
Ты открывайся миру
Радости и добра.
В книгу реестра рая
Стоит попасть, проверь.
С неба сходя, Спаситель
Нам открывает дверь.

Как иголку в стоге сена
я искал тебя.
В жёлтом платьице с веночком
ты почти весна.
Солнца искорки веснушек
по всему лицу.
Стрекоза напела в уши
верить наглецу.
Старый идол в колком хмеле–
Вот и весь дозор.
Утащил тебя бы, верь мне,
попросту – упёр!
Но мешает разнотравье,
свет слепит глаза.
Понимаю– нежеланен,
значит, мне – нельзя.
Ты прощаешься со мною
У границы гор.
Осень, травы, сухостои,
И прощальный вздор.
По стерне бежит молитва
Где-то босиком.
Нимфа, фея, альсеида?
Всё покрыто сном.

Передаю приветы
Маю, жуку, стрижу.
Вот накануне лета
Что-то не вывожу.
Словно в моей подкорке
Тихо сверчит сверчок.
Жизнь – это очень просто,
Но в голове щелчок.
Что-то порой заклинит
Старый мой циферблат.
Не назову унынием,
Но всех отправляю в сад:
Нужно вдохнуть черёмух
Или какой цветок,
Перешагнуть ступени,
Дать себе пару строк.
Лишь отпихнешь начало –
И потекла река:
Тихо строка журчала,
Морем вдруг пролегла.
Чуешь – строка в полыни,
Пишет перо вояж.
Даже в любой пустыне
Если поэт– он наш.

Ты поверишь ли в прогресс–
Мухоморов – целый лес!
Ни поганок, ли лягушек,
Ни каких –то безделушек!
Сине море ясным днём
Прорастает "мухорьём".
И в сундук кидаем сами
Мухоморы мы горстями.
Так везём потом на склад:
Ухожабы их едят.
Эра мусора и ядов
Аж коснулась баобабов!
И они в сыром бору
На полив ведут игру.
Человек слегка встревожен.
Под не загорелой кожей
Ходят нервы ходуном –
Кто стоит там за углом?
Может, это кенгуволк?
Кенгуволк– зубами щёлк?
Сухопутная медуза,
Стрекозёл, гутаммануза?
Ничего не разобрать,
Если землю отравлять.
А пока тащи сундук,
А не то тебе каюк.

Дверь в смолистую избушку,
Дома жарит печь.
Дед затягивает вьюшку,
Дым в трубе отсечь.
Девочка сидит над пряжей,
Девять юных лет.
Дымчатая кошка пляшет,
Дарит печка свет.
Друг Маруси сел в избушке,
Да дратву смолит.
Дед достал пирог из печки,
Дух его стоит:
Дарит хлебным ароматом,
Детством и теплом.
Домовой скулит протяжно:
"Дольку мне позволь!"
Дружно сядут все у печки,
Долог старый стол.
Длинные ведутся речи,
Дровосек пришёл.
Дымник, Сюр и Кукованя
Держат по куску.
Древней сказки придыханье
Дымкой на полу.
Дорожат такою встречей
Дед и ребятня.
Дед Мороз окно завесит:
"Дети, спать пора!"
Дрёма тянет к одеялам,
Дружно трут глаза:
Дед, Маруся, Кукованя,
Добрые друзья.

Ну, какой же ты противный!
Почему тебя люблю?
Заболел ты скарлатиной,
Я одна теперь сижу.
Мне так скучно и уныло,
Во дворе листва лежит.
Мишку я не долечила –
Сам пусть будет Айболит.
Что мне делать? Чем заняться?
Буду с Зиночкой гулять.
Мне сказала по секрету,
Что пойдет тебя встречать.
Что давно с тобою дружит,
После садика зайдет.
Что к тебе на день рождения
Обязательно придет.
Я сижу, глотаю слезы –
Ты ведь знал меня давно.
Мы делили апельсинку,
Ты играл со мной в лото.
Я оставила игрушки,
Не хочу идти в кровать.
Я ведь думала – мы дружим.
Ну, зачем так предавать?

Ух, какая я красотка!
Всё я в зеркало смотрю.
Подравняла себе чёлку
И помаду разыщу.
Мне осталось ведь немного —
Туфли мамины надеть.
Будет вредный знать Виталик,
Как на Машу не глядеть!
Верке выдергаю косы
И размажу мармелад,
А то ходит куклой Барби
Каждый день, как на парад!
Дашка, вредная страшила,
Всё уводит жениха.
Я ей суп пересолила,
Намочила два носка.
Мама Любина сказала,
Что Виталик мне не рад.
Что-то я загоревала...
Не пойду я в детский сад!

Восемь ног у паука –
Знают все наверняка.
Пара хелицер во рту,
Чтоб захватывать еду.
Паутинка из брюшка –
На разрыв она прочна.
"Жду милейших муходам,
Посмотреть по сторонам.
У меня такой обзор!
Поддержу я разговор.
Заходите, много тем!
(Что-то голоден совсем.)"

Зуб лечить я не хочу,
Не пойду сейчас к врачу.
Вот удумали – сверлить мне!
Подорожником лечу.
С Ванькой, сидя на метле,
Съели полкило драже.
Мы играли в привидения,
Лакомились монпансье.
А потом уже у гряд
Разделили шоколад.
Заболели нынче зубы –
До сих пор они болят!
Но я прячусь от врача,
Подорожником леча.
Только он не помогает.
Вот, сижу здесь, бормоча!
Здесь и сыро, и темно.
Мыши бегают давно.
Что-то Мурзик на охоту
Не сходил, пока светло.
Грустно, скучно, пыль вокруг.
По стене ползёт паук.
Хорошо как, что в сарае
Я нашла вчера сундук.
С нашей куклой мы вдвоём
Понарошку кофе пьём.
Только что-то мне не пьётся
И щека горит огнём.
Вот бы всё по волшебству
Было так, как я хочу!
Только что-то больно очень.
Всё, пора идти к врачу!

Что-то взрослые пропали,
Мы никак их не найдём.
Мы искали их в сарае,
За калиткой под дождём.
Вдруг они все заблудились?
Кто поможет их найти?
Мы боимся за калитку
Под зонтами отойти.
Мы сидим вдвоём на кухне,
За окном холодный дождь.
И куда все подевались?
Ну, никак их не найдёшь!
Съели мы уже конфеты,
Откусили каравай.
Вам пора вернуться, где вы?
Мы пока заварим чай.
Вдруг продрогшие вернулись,
А за пазухой — щенок...

Мы счастливыми уснули —
Есть теперь у нас Дружок.

Мне кому открыть секрет?
Машке, Васе или нет?
Может, гусю во дворе?
Или Бобику в траве?
Бобик мне ответил: «Гав!»
Я не знаю – прав, не прав.
Гусь кусает за сандаль,
Мишка лезет на миндаль.
Маша кукле юбку шьёт –
На прогулку поведёт.
Вышла бабушка во двор,
Вытрясает наш ковёр.
— Баба, бабушка, скажи,
Знаешь, кто живёт в тиши
Под избушкой, где подвал?
— Кот там раньше ночевал.
А теперь пяток котят,
Есть они давно хотят.
Отнеси им молока!
Миска справа, где трава.

Вот и весь большой секрет!
И секрета больше нет.
Но зато есть пять котят,
Есть они теперь хотят.
Я налью им молока
И поглажу их слегка.
У секрета моего
На усах есть молоко.

Ты помнишь прошедшее лето?
Спиреи, жасмин и сирень.
Проплывшее облако где-то
Оставило длинную тень?
Ты помнишь, поймали мы раков,
Хотели домой донести?
Проделавши дырку в авоське,
Сбежали они по пути.
А воздух дышал медуницей,
Жужжала над ней стрекоза.
Глотали мы воду и пиццу,
И солнце слепило глаза.
И мы загадали желание –
Вернуться сюда через год.
Оставили мёд на веранде,
Связали у берега плот.
Ещё мы хотели в озёрах
Хоть след Водяного найти.
Качели остались под клёном,
И тропками – наши пути.
Полощется по ветру майка,
Сарайчик – наш «Грозный варяг».
Мы были – пиратская шайка
Лихих и весёлых бродяг.
Ещё загадали желание
Огромной падучей звезде.
Поклялись об этом молчанье
Хранить мы всегда и везде.
Пускали по речке калоши,
Пиявок ловили в пруду.
Ах, было ты, лето, хорошим!
Вернись к нам в текущем году!

Под кроватью — целый склад:
Мишка, бублик, мармелад,
Карамель, два фонаря —
Здесь сижу в засаде я.
Тихо тикают часы,
Мы — шпионские носы.
Смотрим час уже подряд,
Чьи тут шлёпанцы стучат.
Рядом Маша — мой солдат,
Не отводит умный взгляд.
Спохватились. Ищут нас.
Мы — в засаде. Всё! Атас!
Нас унюхал наш Барбос!
Ну и чуткий пёсий нос!
Затащили под кровать.
Надо мармеладку дать.
Но он возится, гремя.
— Вылезайте, ребятня!

Очень страшно в коридоре,
Там хватает Ногохват.
Там большие страхи воют,
Не пускают деток в сад.
По шкафам расселись буки,
Забирают в темноту.
Я протягиваю руки
И вперёд иду, иду...
Ай! Вцепляется за ногу,
Не иначе — страшный Шиш!
Это кот, отбой тревоги.
Напугал меня малыш.
А с котёнком — веселее,
Хоть куда я с ним пойду!
Мы прошли всю галерею,
Всю большую темноту!
Он пушистой шерстью греет
И мурлычет на руках.
С ним, конечно же, бодрее,
И уходит с сердца страх.
И чего же я пугался?
Светит солнце, ясный день!
Не боюсь я больше, братцы!
Побегу сорвать сирень!

Как ароматна ягода на грядке!
Ласкает обоняние и вкус!
Устал ты от прополок и зарядок—
Бери её скорей и сразу "кусь"!
Ни с чем клубнику спутать невозможно,
И вкус её из солнца и тепла.
Клубникой наедайся осторожно,
А не до растяжения живота. 😁

Быстрей чем рост любого полинома
Твоё метанье- шкаф, диван, комод.
Неважно, буду дома я, не дома
Разгром как ниндзя учинит наш кот.
Сражается он с мухой и с бумагой,
Отважно бьёт по принтеру ногой.
Ах, извиняюсь, лапой, лапой, лапой,
Прости меня, отважный мой герой.
Устав сражаться с форточкой и шторой,
Приляжет на компьютер, хвост задрав.
Мурлычет, моя бестия, знакомо,
Клавиатуру под себя подмяв.
А завтра он, разлегшись на диване,
Мурлыкая, поточет коготки.
И знает- ни от горя, ни с печали
С гладильной не сгоню его доски.
И, кисьей своей мордочкой потёршись,
Получит свой законный поцелуй.
Уляжется ковром мой милый монстрик,
Мой пёстрый чёрно- белый обалдуй.

Мякоть тёплая, и запах!
Я глотаю, не жуя,
Из холодной выпью крынки
Сливок или молока.
Будет бабушка ругаться,
Скажет: «Горло заболит!»
Я бегу скорей к ребятам —
Я сегодня Айболит!
Дам кусок душистой корки
Я заблудшему щенку,
А себе оставлю мякоть:
Мякоть очень я люблю!

Я — крокодил твоих беретов,
Всех палантинов и шарфов.
Мне хорошо здесь жить до лета,
И размножаюсь — будь здоров!
И чем грязнее шерсть на полке,
Тем мне вкуснее аромат.
Смотри: милашки-ребятенки
Ползут и всё едят, едят.
Смотри, как в дырочку все шали,
Кашне, картузы, воротник!
Они старательно жевали
И скоро полетят, как мы.
Зачем ты так жесток, хозяин,
К чему достал ты «антимоль»?
Мы с чемоданами съезжаем.
Доколь же нас травить, доколь?

Мы зашли посмотреть, что в цирке:
На ходулях шагал Пьеро.
Мы так любим весёлых мимов —
Цирк приехал к нам, шапито!
Арлекино — гимнаст на тумбе,
И силач поднимает груз.
(Мы проверили — это гиря,
А мы думали, что арбуз.)
Дрессировщик, жонглёр и клоун,
Под гимнасткой — воздушный шар.
Пудель в юбке стоял покорно —
Нам бы тоже учить собак!
Дали нам поиграть на флейте —
Репетировал их оркестр.
Скоро в цирке, уж вы поверьте,
Не найдёте свободных мест.
В чёрном фокусник озадачен:
В шляпе нет его ничего.
На трибунах мы чуть не плачем —
Взяли кролика мы его.
Розоватые гладим ушки —
Утащили б к себе в кровать!
Гладим кролика по макушке.
Трудно кролика возвращать.

В нектарной истоме всё лето —
Синь неба, цветы и поля.
Я в белое платье одета:
Земля, я невеста твоя!
Подвялились пряные травы —
На солнце сильней аромат.
Я мну их босыми ногами,
В пыльце замаравши наряд.
А в воздухе мечутся птицы,
Стрекочет кузнечик в траве.
Ах, пусть это ночью приснится,
И, может, приснится тебе.
И города муть зазеркалья
Забудется сердцем на миг.
Ты чувствуешь – пахнет геранью,
И ждёт на полянке пикник.

Целуй лягушек, прочих земноводных,
Ищи себе наследственных принцесс.
Беру с собою ступу и метёлку
И улетаю в свой любимый лес.

Пренебрегая разным лёгким флиртом,
Беру себе багульник и траву.
Смотрю на муравейник с интересом
И таволгу любимую ищу.

В моей избушке — травы да коренья,
Пушистый филин Бася, кот Баюн.
Вон ворон Филя — так, для настроения.
Крыльцо избушки обвивает вьюн.

Ну ты куда, посланец Купидона, —
Штаны в грязи и в тине борода?
Иди сюда, болезный, будь как дома.
Найдётся и супружница твоя.

На кой она тебе, скажи на милость?
Корсажи, фижмы, кички — все дела.
Держи штаны, пока не рассердилась.
Вон таз, а вон водицы два ведра.

И леший спозаранку аж поднялся
Смотреть на этот царственный конфуз.
Штаны, смотри, надеты наизнанку.
Держи себе и замшевый картуз.

Ну что, монарший, чист и с лёгким паром?
Садись за стол, вон хванчкара стоит,
Здесь — божоле с замёрзшим виноградом.
Твоя стрела? Да вот она лежит.

В доме у радуги — выход в небо:
Справа у стенки и наискосок.
Радуга, если не сходит в лето,
Спрячется в доме хоть на часок.

Яркие краски без аляповатости —
Стены в них, лестница, пол, потолок.
Нету для радуги большей радости:
Дом её окнами на восток.

Окнами на приходящее зарево,
На поливающий землю дождь.
Радуга в доме бывает счастлива,
Если на небо её не ждёшь.

Только немного бывает нерадостно,
Глядя в стерильную сторону стен:
«Ах, вот бы книжку прочесть, товарищи!»
Нету ей книжек пока совсем.

У ограды стоим заветной,
Где от тени на камне мох.
Ты мне даришь венок из веток,
Я — чешу у собаки блох.

Покосившаяся калитка,
Деревянный забор в плюще,
И заросшая вдаль тропинка
К старой бане в лесном хвоще.

Расстаёмся? Что ж, дело вкуса.
Тропок много, и все легки.
У меня остаются бусы,
У тебя — мои сквозняки.

А Эолу скажи, что летом
Заварю на веранде чай —
Пусть приносит твои приветы.
А теперь — поскорей прощай.

Там, где море терзает сушу,
То ли бурей, толь просто так –
Фортепьяно моё послушай,
Не спеши обзывать: "Чудак!"
Я играю струною ветра,
А ударные – шум волны.
Пианино съедает плесень,
Поиграем хотя бы мы!
Подпоют говорящие рыбы –
Кто сказал, что молчит вода?
Пианино стоит в ушибах,
Колошматят его ветра.
Покрываются коркой соли
Модераторы, молотки.
Покричало б оно от боли –
Не хватает чужой руки.
Проведи по клавиатуре –
Слышишь хрусткий и тяжкий гул?
И маяк на своём дежурстве
Хоть бы раз ему подмигнул.

Дракон не спал, русалки щекотались.
Джинн в магазине джинсы примерял.
Друзья пришли, хотя не ожидались,
Джем принесли и пару одеял.

Дом тихо хлопал ставнями прибою,
Джинн нёс подмышкой новенький пакет.
Дела пришли прекрасные весною,
Да и сейчас плохих в заказах нет.

Деревня, дорогие пасторали,
Дорога уходила вдаль дугой.
Драли коты друг друга и октавы,
Деревья крылись новенькой листвой.

Дородный домовой давал сигналы:
"Домашние, как слышите, приём!
Дресс-код другой – сегодня мая ждали,
Да он в снежки играется с зимой."

Дурачились кикиморы и леший,
Дедок Василий строил свой сарай.
Дурак опять нашёл себе царевну;
Дворцов, царевен полон этот край.

Дворовый пёс облаивал прохожих,
Давал погладить спину детворе.
Делились инфузории, амёбы
Драже смешным и круглым "монпансье".

Драл лыко с лип суровый старый Леший,
Да дятел поколачивал труху.
День длился 31-го апреля
Для тех, кто ожидал назад весну.

У принцессы земноводной
Хорошо идут дела:
Поросла зелёной тиной
Гладь старинного пруда.

В старом замке, между статуй,
Вьётся с мхом зелёный хмель.
Не найдёшь тут виноватых:
Леший – муж её теперь.

Заросли сады и кресла,
Чемоданы и пруды.
С Лешим счастлива принцесса,
Не нужны теперь сады.

По лугам гуляет с мавкой,
Да с кикиморой поёт.
Обещает взять к русалкам
Её старый звездочёт.

Здесь кругом – лесные духи,
Все приятели её.
Хорошо, что принц промешкал –
Вот стрела лежит его.

Если не ошибаюсь, Стив Джобс говорил: "Что будет, если я дам тебе миллион $?" Ему отвечали, что это будет здорово. "А если 10 миллионов, но тебе скажут, что ты завтра умрёшь?"

Из аудитории не согласился никто. "То есть вы не хотите умереть даже за 10 миллионов, верно? Так почему вы не радуетесь каждому утру, которое вам даёт жизнь бесплатно?"

Хорошего утра, дня и не забывайте, что мы пока имеем большее, чем 10 млн $ ! Всем добра.

Придёт апрель, дождёмся мая –
Всему на свете есть свой срок.
Весна идёт преддверьем рая,
Нас вдохновив на пару строк.

Летит в лицо пыльца берёзы,
Смешно гогочет в небе клин.
Цветут тюльпаны и мимозы,
И ты не хочешь быть один.

Опять в окно стучится тёплый дождь.
Я знаю – ты сегодня не придёшь.
Ты не придёшь ни завтра, ни вчера.
Чего я жду? Не знаю я сама.
Пусть книгой отгоняется хандра.
Лицо в морщинах. Жду все вечера.
Да, у тебя и цели, и масштаб,
Семья и дети – твой весёлый штаб.
Что делать, если память не даёт
Мне мыслить, жить и двигаться вперёд?
Очки поправив и седую прядь,
Никак свою мне память не догнать.
Подслеповато щурюсь я в окно.
А день прошёл. И в комнате- темно.

Я сегодня – фельдшерица!
Медсестра, домашний врач.
Если ты освободился-
Дай мне руку и не плачь!
Сразу смажу всё зелёнкой,
Если где-нибудь болит.
Спазмы, боли, селезёнка?
Травмы есть? Аппендицит?
Раз мне в школу через год–
Аня вылечит народ!

Жара, июнь. Акации и розы.
Трава — вовсю. Пустили корни пни.
А Будда пережил метаморфозу,
И снятся ослепительные сны.
Окаменел, боясь пошевелиться–
Ну кто же пошевелится с котом?
Созвучьем с миром можно насладиться,
Произнося под нос беззвучно "Ом".
Пушистый кот лениво и небрежно
Спит на коленях и считает рыб.
И если обнаружил недовесок,
Во сне вздыхает носом и сопит,
Подёргивает кончиком хвостатым:
"Мол, отдавай!" — настроен боево.
Его Эол укутывает ватой
Пушистых снов: "Спи, милый, ничего!"
Пускают одуванчики рассаду–
На парашютах ветреный десант.
На камне вен рисунок проступает.
Спит кот, так ничего и не поняв.

Котов кОтастрофический курьёз:
Котишки — конкуренты Карабаса.
Корчма котов-курьеров кормит квасом:
Кочевников-котов котоворот.

Кот Котофеич — карточный король:
Красотки, колбаса, коньяк, кальвадос.
Краплёные картишки, квинтич — кладезь:
Куш Котофея крут, как карамболь*.

Куренье, копоть, кофе, кавардак.
Куражатся, косятся, куралесят,
Кадрят, крушат, кусаются, кудесят:
Крут китобоев кожистый кулак.

Киносеанс "Красотка". Кутерьма.
Креветки, крабы, корюшка, конина.
Кот Кароль крикнул: "Классная кутила!"
Красноречиво кашляет корчма.

Клюёт крупу красивый какаду.
Кричит: "Кар-рузо, кушай кукурузу!"
Кисуля кормит кашкой карапуза,
Кинопроектор крутит "Катманду".

* здесь - удар в бильярде

От Бугульмы до Красноярска,
И от Якутска до Москвы —
Народы все для русских — братья,
Что шли тропой одной войны.

Близки единому мы Богу,
Как ты Творца ни называй.
В рвах кости проросли в осоку,
И одинаков пропуск в рай.

Плечом к плечу стоят незримо
Единых душ святая рать:
Зурабы, Вани и Амиры...
Их можно долго называть.

От Харькова до Магадана,
От Барнаула до Твери
Шла за страну свою ватага
Ребят, не знающих войны.

Крещенье боевое сходу
Взяв в крови пролитой врагов,
Все братья рядом не по роду –
Генетике побед отцов.

И как бы жизнь ни разделяла,
Потомки будут до конца
Чтить победителей Рейхстага,
Пропахших запахом свинца.

На чёрном фоне — красный флаг.
Под ним — поверженный Рейхстаг.
На пепелище — алый мак,
Как новой жизни — яркий стяг.
Под ним война, под ним войска.
В нём кровь убитых и тоска.
В нём душ ушедших грозный вой —
Идут незримо с нами в бой.
Концлагеря, немецкий плен...
Ты покажи багряность всем!
Ты покажи, кто здесь герой!
Все души мёртвых — за тобой.

Сгодится и ботинок для птенцов.
Траву носить – не сложная задача.
В потерянном ботинке – чья-то жизнь,
Всё для птенцов – и колыбель, и дача.

Везде весна, земля плодит сады.
Ползут до почек жадные букашки,
А птичек-зеленушек кормят пашни,
И все деревья, где ползут жуки.

На дне ботинка – жухлая трава,
И пёрышек родителей былинки.
Птенцов темнеют пёрышки на спинке,
И счастье вытекает за края.

Над Грузией туман — как молоко.
Погрязли в нём и горы, и лимоны.
Парит с земли, и дышится легко,
Глаза открыли к солнцу анемоны.

В Москве сегодня утром выпал снег.
Мы ждём, что в Петербурге будет солнце,
И маленький в коляске человек
Разулыбался новому знакомцу.

Везде весна, земля плодит сады.
У счастья край потерян безнадёжно:
В реальность приводя свои мечты,
Мозг путает, что истинно, что ложно.

Там, где счастье — за края,
Спит там парочка жулья.
Инь и Ян, хвостатый плут,
Близнецами их зовут.
На скамейке спят валетом
Днём они зимой и летом.
Два пушистые хвоста
Смотрят дружно в небеса.
Отзовутся на «кис-кис»,
Выгнут спинку, если «брысь!»
Но ночами ходят парой
По сараям, по подвалам.
Знает весь мышиный род:
Инь и Ян сейчас придёт.
Тут, ребята, не до шуток:
Убегайте в промежуток,
Где поменьше щель в полу.
Прекращай свою игру!

Вышли дружно в Первомай
в огород с лопатами,
а потом, обняв, лежали
с ними между грядами.

Я селёдочку люблю,
а потом и водочку.
Первомай мы отмечали —
ноги вдела в кофточку.

И гостям нальём мы тоже
водку заграничную:
после грядок уползают —
позы неприличные! 🤭

Отмечали Первомай —
все мы "при параде".
Танцевали с шашлыками —
попы в маринаде.

Отмечали Первомай —
спины натрудили.
Ехали сажать картошку —
печень посадили.

Маячит наконец и месяц май.
Цветут кругом спиреи и сирени,
У кошек животы отяжелели,
Жуки ползут – им почки подавай.

Сады и огороды вновь зовут,
Сгибают спины людям, поясницы.
И насекомых поедают птицы,
Бедлам от них и щебет там и тут.

Растёт ковром на огороде сныть.
Задорному и шустрому бычонку –
Упрямому коровьему мальчонку,
Пора животик зеленью набить.

Он радуется молодой траве,
Губами рвёт её почти под корень.
Бодлив и в поедании упорен –
Нашёл ростки на старой борозде.

А иногда задумчиво стоит,
Потряхивает мягкими ушами,
Вдыхает воздух нежными ноздрями –
Знакомый запах душу бередит.

А дома затевают свежий хлеб,
Стоит под чистой тряпочкой опара.
Несётся птичий гомон: «Мало, мало!»
Бычок им вторит громко: «Мне! И мне!»

Галактика гамма, галактика гемма.
Грядёт галактический год.
Глухой гуманоид голодного гетто
Гигантские губы грызёт.
Галсаный, гнусавый и гелиофобный —
Гееноподобный гонец.
Гуляет, готовый глотнуть гидрофобно
Галеты, галушки, голец.
Горами гранитными грызлись гамаши —
Гарантия грязных гангрен.
Глухой гуманоид, горячий-горячий:
«Где гемма? Готовьте гамем!»
Грозится губить голенище гангрена,
Грустит голубой гамманист.
Гуманистична галактика гемма:
Графичен графитный графин.
Глоточек глотнул голубой гуманоид:
«Голубчик, горячий глинтвейн!»
Горит голограмма, грустит гуманоид,
Госслужащий геосистем.

Отметь меня на карте своей жизни,
И впредь...
Пусть буду неуклюжий и неловкий
Медведь.
Ты будешь удивляться и смеяться,
Что ж, пусть.
К тому, чтоб ты со мною не скучала,
Стремлюсь.
С тобою открывал бы я планеты,
Моря.
Но ты земная и не любишь света,
А зря.

Если я хочу на море,
К чайкам, где девятый вал,
Нарисую вам такое,
Что Ван Гог бы не создал.

Чайки, море, пальмы, ветер –
Разрисована стена;
Кирпичи её предплечья
Носят сказку моряка.

Я мечтой вступаю в отпуск:
Пятидневочка, гуд бай!
Никогда мечтать не поздно!
Спи с мечтою и вставай.

Драконы жили на Чёрном море,
Драконы вились над морем Жёлтым.
Смотрите сквозь негативы неба
В очках волшебных, но не зелёных.
Наверно, завидывал бы и Гудвин
Возможности тех оседлать крылатых.
Ах, как мы верим в любое чудо!
Но мир стал серым, и в чёрных пятнах.
Густая сажа летит по небу,
Огонь драконов - на миг как всполох.
А люди смотрят в очках на небо,
Наушники, стёкла их ярко-жёлты.
И мир их светел, и мир прекрасен.
В очках не видно ни тьмы, ни света.
В наушниках людям втирают басни:
Они желают поверить в это.

Капризный мальчик, ветреный апрель:
то вырвет зонт, то наплескает лужи,
то снег с дождём подарит нам на ужин,
то град насыпет крупный, как шрапнель.

И вот опять пришёл, свистя в свирель,
неся желе икринок лягушачьих,
соблазнов для кошачьих и собачьих
принёс с собой потрёпанный портфель.

Растёт благоуханный гиацинт,
цветут вовсю пролески и мускари,
жуки ползут по паре и не в паре,
у белок по деревьям начат спринт.

Зима ещё кидается снежком,
черёмуха разносит ароматы,
берёзовый нектар берут ребята,
а сойка провожает их смешком.

У ивы веток — мокрая кудель,
травы пожухлой — старые заплаты,
грачи чему-то неизменно рады,
и на сосне смола как карамель.

Тише, Тиша, что не дышишь?
Я сегодня Айболит.
Так, дышите! Не дышите!
Ясно всё — аппендицит!

Приложу вам подорожник,
Не мотайте головой!
Вы ходите осторожно,
Не гоните кур домой!

Дайте посмотреть мне лапку!
Пациент опять удрал!
Папка, дай щенка мне, папка!
Он не лечится, нахал!

Мою гордость потоптали!
Ах, как больно!
Унижает рядом образ твой невольно.
Что за дикость?
Что за куртка, что за шляпа?
Я боюсь, что в них ходил
ещё твой папа.
Куртуазность где твоя,
твои манеры?
Нет, с такими не знакомы
королевы.
Я пойду, прости- прощай,
с меня довольно!
( Рукавом соплю смахнув непроизвольно.)

Ты помнишь, мы были бабочки?
И в нас просыпался март?
В огромных проёмах — лампочки,
Снаружи сгущался мрак.
А мы-то не знали, не ведали,
Что здесь не Луна, а дом.
Открыта широкая лестница,
Бежит снизу вверх кругом.
На улице звон и иволга,
Пушистый, тяжёлый шмель.
А нам ну никак не выбраться.
Ты веришь мне? Ну, поверь!
Засохну в картоне, в баночке —
Набоковский экспонат.
Ах, как же мне грустно, бабочки,
Хочу я лететь назад!
Огромные люди-идолы
Являются, как напасть;
Как будто назло им выдали,
Чтоб краткий наш век отнять.
Прощайте, цветы и пасека,
И весь наш зелёный луг.
Открыть бы нам окна, пташечки,
Там нет ли кого вокруг?

Вселенная закрыта. Five o'clock*.
Поставлен стол, заварка, кренделёк.
А в голове — пустыня, пустота.
Как у Дали: иду, да не туда.
Как мистер Фогг, и Фикс, и Паспарту,
Я — джентльмен, и чай зелёный пью.
Мой чай — мой миф, мой мир, мой статус-кво.
Неважно, кто я, даже конь в пальто.
Надену в коммунальной кухне фрак.
Никто не скажет мне, что я бедняк!
Как Черчилль, попиваю свой чаёк.
Ах, как велик обычай Five o'clock!
А в жизни — мы букашки, ерунда,
Идём, бредём неведомо куда.
Но страшно думать, что приходит срок,
Когда на стрелках будет six o'clock.

Мы Гулливеры или лилипуты?
Мы микрокосмос или макрокосм?
Галактика для вируса простуды,
А для Вселенной — как пыльца берёз?
А вдруг поставит кто-то стол и чайник,
Заваркой станет просто Млечный Путь?
А мы малы, того не замечаем,
И лишь погода портится чуть-чуть.
Сошли б с ума, познав размер Вселенной.
У нас вся жизнь — работа, дом, постель.
А кто-то сыплет новые планеты,
Галактики грызёт, как карамель.
А может, это мы — такие монстры,
Что впору посходить уже с ума:
Живём, кидая в чайник чьи-то гнёзда,
Ступаем там, где чья-то колея?

Творили космос чудо и любовь,
От них пошли земля и атмосфера.
В венце творенья скрыта стратосфера:
Собрание космических даров.

Как Основатель, создаём миры,
Участвуем в космических полётах,
Парсеки пролетая в звездолётах,
Повелеваем силами земли.

Но человек несёт заряд тепла
От Бога, сотворившего Адама.
В людей как жар проникла эта лава,
Соединяя чувствами сердца.

Матрёшками передаём геном
От дедов и родителей до внуков.
Рождаются планеты наши в муках,
На свет выходят правнуки миров.

В скафандре галактического сна
Спит целых девять месяцев планета -
Жемчужина космического света,
С жгутом для кислорода от пупа.

И вот оно – сокровище любви,
Хранилище немыслимых талантов,
В пелёнках, одеяле, с толстым бантом,
Сопящее на маминой груди.